Михаил Мень: «Сегодня в Татарстане много решений, сравнимых с лучшим мировым опытом»

Министр строительства и ЖКХ России Михаил Мень рассказал в своем интервью о Чемпионате Мира по футболу 2018 года, длительности рабочего дня в министерстве и интересных наработках Казани.

—  Михаил Александрович, начнем, пожалуй, с главного мирового события этого лета. Вы за кого на чемпионате мира болели?

—  На первом этапе, конечно, болел за нашу сборную. Как и вся страна. А потом  — за немцев, поскольку я люблю системность во всем. Вот этот их порядок, четкое распределение ролей в команде — они мне импонируют очень. Я поздравляю немцев с заслуженной победой.

 — К своему чемпионату 2018 года успеем все сделать?

— Сами посудите: Олимпийские игры в Сочи прошли на высочайшем уровне. И это не только наша оценка, это оценка международных специалистов. Спортивные сооружения, инфраструктура гостеприимства — здесь, безусловно, мы выглядели достойно. То есть опыт проведения соревнований подобного уровня у нас есть. Времени достаточно, работа идет; есть, конечно, непростые вопросы: в частности, два стадиона запроектированы на очень сложных грунтах, это Ростов и Калининград, но мы знаем, как решать эти вопросы. Пока некоторое беспокойство вызывает развитие инфраструктуры гостеприимства. Но для нее нужен не такой большой срок, как для строительства стадионов.  Поэтому мы надеемся, что гостиницы и вся остальная соответствующая инфраструктура будут созданы вовремя.

— Где приходится «гореть» больше: на посту губернатора или на посту федерального министра?

—  Я трудоголик, привык много работать. Поэтому примерно в одинаковом режиме работал и на предыдущем, и на этом посту. Но, конечно, абсолютно разный уровень задач, уровень ответственности. Я не скажу, что на новом месте сложней, просто все совсем по-другому. Столько командировок — не по региону, а по целой стране, от Владивостока до Калининграда... Вдобавок нужно было с нуля создавать министерство, и мне времени на это практически никто не давал. Первого ноября я был назначен, а уже со второго числа пошли соответствующие поручения. Первое полугодие было очень тяжелое, раньше часу ночи мы домой не уходили. Но сегодня можно сказать: министерство состоялось, работает. И даже можно говорить о том, что весенняя сессия Госдумы — первая, в которой нам удалось активно поработать, дала очень хорошие результаты. Вместе с депутатами парламента мы реализовали целый ряд законов, которых давно ждала страна. Это и внедрение принципа «голландских аукционов», и закон о некоммерческом найме; это, безусловно, закон о лицензировании управляющих компаний, решение о долгосрочных тарифах, решение об ограничении совокупного платежа граждан в сфере ЖКХ... Можно долго перечислять, то есть поработали мы ударно. Несмотря на то, что министерство новое.

 — Въехав в это здание, многое под себя переделали?

— Ну, в кабинете у себя я не делал ремонт, просто освежили, что называется. А вот коридор на этом этаже был в жутком состоянии, его отремонтировали (и повесили прекрасные гравюры с изображением архитектурных памятников художника Луиджи Россини. — Авт.). До нас в этом здании находился Госстрой — федеральное ведомство, которое было в подчинении у Минрегиона, и здесь работало всего 170 человек. А нам нужно было разместить 330. Нас выручил большой зал, в котором проводились коллегии и совещания. Мы сделали из него опенспейс. То есть это такая западная схема, когда целый департамент находится в одном зале. У заместителей директоров департамента есть легкие стеклянные перегородки. Очень удобно: начальство видит, кто на рабочем месте, кто отошел покурить, выпить кофе. И насколько долго он отсутствует. Конечно, люди поначалу чувствуют себя не совсем комфортно, все привыкли по кабинетикам. Но мы, опробовав такую схему,  двинулись дальше и сделали еще три опенспейса.  Там высокие потолки, много кислорода. Мне кажется, так удобнее, чем в этих маленьких клетушках.

— А какова длительность рабочего дня в вашем министерстве?

— Работаем мы  допоздна. Но знаете, есть такой тип начальников, которые, если сами задерживаются на работе, то и все подчиненные должны быть на месте? Я этого не требую. Мне достаточно, чтобы человек в любое время дня и ночи был на телефоне.

—  Насколько мы знаем, вы и соцсети активно используете в работе.

—  Особенно активно использовал, когда работал в Иванове. Это было очень удобно с точки зрения обратной связи. Но сейчас мы начинаем подобную практику применять и в министерстве. Я думаю, что для современного руководителя это обязательно. Микроблог Twitter я использую только в рабочих целях, писать туда что-то личное — считаю, не очень правильно для политика.

— Но вот в Instagram вы есть и на мотоцикле...

—  Ну да, в Instagram я могу выложить что-то такое:  мотоцикл, спорт, музыка, но только в выходной день. Он один, суббота у нас рабочая. То есть Instagram у меня для души, а Twitter — для работы. Например, когда шла жаркая дискуссия по вопросу лицензирования управляющих компаний, я постоянно публиковал информацию в Twitter и смотрел, как реагируют жители и специалисты. Ведь решения принимаются непростые, и отражаются они потом на жизни каждого человека. Лучше их заранее обсудить.

 «Нам ни к чему новые громкие лозунги»

— Через два года исполнится 30 лет знаменитому лозунгу Горбачева «Каждой советской семье — отдельную квартиру к 2000 году». К 2000-му не получилось. Сегодня какой лозунг актуален?

— Я думаю, что нам ни к чему сочинять какие-то новые громкие лозунги. Нам нужно работать. Страна ввела за прошлый год 70,5 млн кв. метров, в 2012-м было 64,5 млн. Рост довольно ощутимый. Но сегодня президентом поставлена  конкретная задача: за ближайшие три года выйти на дополнительные 25 млн кв. метров жилья экономкласса. А со временем нужно двигаться в сторону 100 млн квадратов всего жилья в год. Задача непростая. Но, учитывая, как активно развивается ипотека, несмотря даже на высокий уровень процентной ставки, мы считаем, что эти цели достижимы в поставленные сроки. Общее число кредитов за прошлый год — около 850 тысяч. Сравните: в 2008 году, когда стартовала эта история, было 300 тысяч кредитов, а сейчас 850 тысяч! Общий объем этих кредитов — 1,354 трлн рублей, представляете, какая цифра?!

— Сегодня серьезная проблема — уничтожение старинных зданий в городах России. Исторические центры застраиваются безликими бизнес-центрами и жилыми высотками. Есть ли, на ваш взгляд, какое-то решение, которое устроит и историков, и местных жителей, и застройщиков?

— Конечно, если здание несет хотя бы минимальную историческую ценность, если это памятник пусть даже не федерального, а регионального значения, такое здание должно ремонтироваться и сохраняться для будущих поколений. Вообще мы сегодня против точечной застройки, от нее надо уходить. И с помощью федерального бюджета даем возможность поддержки комплексной застройки в рамках программы «Жилье для российской семьи». Другое дело — это пятиэтажки, которые постепенно изнашиваются до аварийного состояния. Они подлежат расселению и сносу.

В Ивановской области мы много лет занимались сохранением исторического города Плес. Он стал уже местом паломнического туризма. И мы там победили все попытки какой-либо точечной застройки. И сохранили исторический облик.

Вот такие решения, как, например, единое оформление вывесок, названий улиц, указателей, дают потрясающий результат. Это очень позитивно сказывается на внешнем облике городов. А затраты на это совсем небольшие. И я думаю, что архитекторам городов нужно к этому внимательно присматриваться. Рекомендую посмотреть Сергиев Посад, откуда я родом. Это достаточно крупный город — 150 тыс. жителей.

За последний год городские власти сделали серьезный рывок. Это заметно по тому, как была восстановлена Лавра, прилегающие к ней объекты, как сделан весь центр города. У них очень правильная концепция развития Сергиева Посада как центра православия: выйти на новую территорию за городом и там начать комплексную застройку жилья и всей инфраструктуры, а центральную часть города разгрузить, центр вокруг Лавры сделать пешеходным. Мы активно помогаем Сергиеву Посаду, губернатор Московской области тоже.

 «Мы безусловно используем лучшие наработки Казани»

— Сегодня бытует мнение, что многому в самых разных сферах регионы России могут и должны учиться у Татарстана.

— И я с этим соглашусь, потому что в Казани наработок интересных действительно очень много. В том числе — возвращаясь к вопросу о чемпионате мира по футболу 2018 года — мы берем за основу многое, что было сделано Татарстаном при подготовке к Универсиаде-2013. Если говорить о жилищно-коммунальном хозяйстве, то здесь мы тоже внимательно смотрим на татарстанский опыт. Сейчас в Татарстане много решений, сравнимых с лучшим мировым опытом.  Мы все эти наработки безусловно используем.

 «Придя в правительство, сразу же занялся вопросом долгосрочных тарифных решений»

— Скажите, что самое приятное и, напротив, неприятное в работе  министра строительства и ЖКХ?

— Самое приятное вообще на государственной службе и в частности на министерском посту — это то, что есть шанс увидеть плоды твоего труда в масштабах огромной страны. А неприятно то, что хочется сделать все и сразу. Но результат не так скор. Также удручает, что некоторые твои действия понимаются превратно. И не только обывателем. Мы столкнулись с тем, что и ваши коллеги, которые пишут про строительство, ЖКХ, зачастую совсем не разбираются в вопросе. Многие журналисты, как и обыватели, не понимали, что управляющие компании — это не государственные и не муниципальные структуры. Приходилось долго и подробно объяснять. Самый большой «шедевр» случился, когда в начале работы министром я сказал о том, что пришло время лицензировать управляющие компании. И вдруг одно очень уважаемое издание пишет, что министр заявил с трибуны: «Пришло время ликвидировать управляющие компании».

— А в Казахстане ликвидировали. Мы встречались с вашим коллегой в Астане. И он нам рассказал, что Казахстан применил шоковую терапию: все, что можно было ликвидировать,  снесли вообще до основания. А потом на этом месте стало что-то создаваться.

— То есть люди сами ТСЖ стали создавать? Ну, да это действительно шоковая терапия.

— Население было недовольно, не знали, что делать: кому платить, кому не платить...

— Мне кажется, что это неправильный подход, нам-то он точно не подходит. Да и живет в Казахстане чуть больше 15 млн человек, что сопоставимо с населением одной Москвы.

У нас в стране получилось так, что около 80% людей являются собственниками многоквартирного жилья. Такого нет ни в одной стране. Но люди не ощущают себя собственниками, они пока не понимают свою зону ответственности в управлении своим имуществом. То есть они понимают, что машину свою должны ремонтировать сами, дачу — сами. А вот сделать крышу, подъезд привести в порядок (даже с учетом небольшой поддержки государства) или хотя бы не мусорить в этом подъезде — этого понимания пока, к сожалению, нету. И здесь с шоковой терапией можно дойти до абсурда, и дома вообще превратятся в помойки. Этого делать нельзя, нужно постепенно людей приучать — чтобы они вначале стали хотя бы ходить на общедомовые собрания. Чтобы принимали участие в голосовании за свою управляющую компанию, ну и так далее.

— Если об управляющих компаниях журналисты и обыватели хотя бы слышали, то о проблемах водоканалов никто вообще ничего не знает. А проблем там уйма. В 2003 году в рамках заседания Госсовета в Ростове-на-Дону Владимир Путин — первым из всех российских правителей — посетил объект водоканала. Мероприятие было широко освещено, нашелся инвестор, и теперь судьба ростовского водоканала довольно завидная. А в масштабах страны? Когда мы напоим всех россиян чистой водой?

— В чем проблема привлечения инвестиций в коммунальное хозяйство и в том числе на водоканалы? В отсутствии долгосрочных тарифных решений. Мы знаем случаи, когда крупные компании,  например, французская Veolia, приходили в российские регионы, а затем сворачивали свой бизнес там.  Почему? Потому что с губернатором договорились, а потом губернатор ушел. Пришел другой и говорит: давайте снова садиться за стол переговоров. Но это же невозможно! Моя задача — сделать так, чтобы у инвестора был минимум контактов с региональными властями. Если договор концессии на управление водой заключается на 15 лет, значит, тарифные решения должны быть прописаны на все 15 лет. И сейчас у нас уже есть типовое концессионное соглашение, в котором прописана именно такая схема.  А с 2016 года Россия должна будет перейти на долгосрочные тарифные решения вообще во всех сферах коммунального хозяйства. Это ключ к решению подобных проблем.

Я изначально это понимал, еще когда работал в регионе. И, придя с территории  в Правительство РФ, сразу же озадачился этим вопросом.

«Нужно уметь переключать тумблер в голове»

— Ваша артистичность: киношное детство, музыкальная молодость — она помогает или мешает вам в работе высокопоставленного чиновника? Чиновничий сюртук, он вас не сковывает?

— Ну, вы знаете, я уже 21 год на государственной службе, и это, конечно, очень большой срок. И я ощущаю свою востребованность, понимаю, что это моя стезя. Но при этом я человек, открытый к общению, обычный человек с эмоциями. Мне кажется, что какие-то увлечения, хобби  только позитивно сказываются на работе. Человек в свой выходной должен уметь переключать тумблер в голове и отдыхать.  Только тогда в понедельник он будет снова работоспособен.

Досье. Мень Михаил Александрович. Родился 12 ноября 1960 года. Сын священника и богослова отца Александра Меня.

Министр строительства и ЖКХ РФ с 1 ноября 2013 года.

В 1999-2002 гг. — вице-губернатор Московской области, в 2002-2005 гг. — заместитель мэра Москвы, с 2005-го по октябрь 2013 года — глава администрации (губернатор) Ивановской области.

Награжден орденом Почета и орденами преподобного Сергия Радонежского II и III степеней.

Кандидат философских наук. Увлекается музыкой, в качестве басиста участвовал в группах «Мост» и совместном проекте с Deep Purple . В детстве сыграл главную роль в фильме «Денискины рассказы» по произведениям Виктора Драгунского.